Category: отзывы

Scorpio

Италия-2018 В паломничество по следам святого Бенедикта. День 2. Percile-Orvinio.

День 1.

Новые пуховые спальники отработали в эту ноябрьскую ночь "на ура" - мы выспались в тепле.

Поэтому наутро я, бодрая и в восторге от обстановки, бегала по нашему лагерю и фотографировала всё вокруг:

[ручей, такой прозрачный, что чуть в него не провалилась, не заметив...]

Переполовиненную корягу, с которой накануне с хрустом (её, по большей части) летела навзничь в листву - уж присела так присела%)) и ягоды с колючих кустов, о которые успели поцарапаться в темноте%)


Мужа, собирающего бивуак. Он советовал мне прекратить бегать по территории и начинать собираться - к озёрам-то дойти нужно!


Тем более, что маркировка с утра смотрится отлично - только успевай бежать:)


Collapse )

Scorpio

День усыновления в Украине.

10 лет как отмечается этот праздник усыновителей, принимающих родителей, их детей и профильных специалистов, обеспечивающих развитие и поддержку этой сферы. А ещё, наверное, можно добавить сюда и наставников:)

Иногда я наблюдаю его со стороны, как сейчас. Но никогда не знаю, насколько далеко смогу отойти. И смогу ли:)

Сложу сюда ссылки на статьи пишущих экспертов и статистику, которыми сегодня кипит лента. Почитать и про запас%)

Олена Розвадовська, Даша Касьянова в статьях (1), (2) Аллы Котляр.

Кому лелеки приносять дітей в Україні, або Нотатки до Дня усиновлення с информацией от Людмилы Волынец.

Народжені серцем: історії усиновлення.

И всегда можно почитать Людмилу Петрановскую. И в праздник, и в суровые будни%)



(Кликабельно на сайт "Сиротству - нет!")

Scorpio

Акушерки Ист-Энда.


Удивительная книга, которая прочиталась на одном дыхании.
Я только потом обнаружила, что по ней BBC снят успешный сериал%)
Не исключено, что посмотрю.

Каждая история в книге - реальные воспоминания Дженнифер Уорф, её автора, о жизни и работе акушеркой в Лондоне 1950-х годов (в оригинале - есть отдельное иллюстрированное издание с чёрно-белыми фотографиями тех лет).

Яркие персонажи. Яркий язык. Кстати, шикарное отображение лондонского кокни в переводе.

– Агась. Дык я и грю, милашенька. Ноннат. Вона, дорогуша. Тама твои кошерки.

С их постоянным duckie и luvvy - дорогуша:)

Истории, то смешные, то совершенно ужасающие.
Сестры Джулианна, Евангелина, Моника Джоан.
Камилла Фортескью-Чолмели-Браун или просто Чамми со своим велосипедом и Джек.
Истопник Фред и его бизнес-идеи.
Джимми и его друзья.
Лен и Кончита Уоррен с 24 детьми.
Мэри.
Миссис Дженкинс и работный дом.

Что интересно, автор отслеживает некоторые судьбы за пределами времени своего основного повествования.

[Выдержки из начала романа]
"Ноннатус-Хаус был расположен в самом сердце Доклендса. Практика охватывала Степни, Лаймхаус, Миллуолл, Собачий остров, Кабитт-Таун, Поплар, Боу, Майл-Энд и Уайтчепел. Район был густонаселён, и большинство семей жили там поколениями, зачастую не переезжая дальше, чем на улицу-другую от места рождения. Семейная жизнь протекала в тесноте, детей воспитывали всем миром: тёти, бабушки и дедушки, кузины, старшие братья и сёстры, жившие все в пределах нескольких домов или, самое большее, соседних улиц...

Ранние браки считались нормой. В вопросах секса среди добропорядочных жителей Ист-Энда наблюдался высокий уровень морали и даже ханжества. Не состоявших в браке партнёров почти не встречалось, и ни одна девушка не стала бы жить со своим парнем. А если бы попыталась, её бы сжила со свету своя же семья. Что происходило в разбомбленных руинах или за навесами для мусорных баков, не обсуждалось. Если девушка беременела, давление на парня было столь велико, что немногим удавалось улизнуть от женитьбы. Семьи были велики, порой – очень велики, разводы – редки. Не обходилось без жарких и жестоких семейных скандалов, и тем не менее муж с женой обычно держались вместе.

Работали женщины редко. Девушки – конечно, но как только женщина заводила семью, это начинало вызывать неодобрение. А когда появлялись дети, работать становилось невозможно: непрерывные хлопоты, уборка, стирка, магазины и готовка становились её уделом. Я часто не могла взять в толк, как эти женщины справлялись с тринадцатью, четырнадцатью детьми, живя в крошечном доме всего с двумя-тремя спальнями. Некоторые семьи такого размера жили на съёмных квартирах, часто состоявших всего из двух комнат и кухоньки.

Контрацепция, если и практиковалась, была весьма ненадёжна. Всё было отдано на откуп женщинам, которые бесконечно говорили о безопасных днях, красном вязе, джине и имбире, обливаниях горячей водой и тому подобном, но мало кто посещал центры по планированию семьи, и, судя по тому, что я слышала, большинство мужчин категорически отказывались предохраняться.

За минувшие пятьдесят лет жизнь безвозвратно изменилась. Мои воспоминания о Доклендсе не имеют ничего общего с тем, что там происходит сегодня. Семейная и общественная жизнь полностью переосмыслились, и одновременно случились три вещи, положившие конец векам традиции всего за одно десятилетие: закрытие доков, расчистка трущоб и изобретение противозачаточных средств.

...
Оральные контрацептивы появились в начале 1960-х, и тогда же родилась современная женщина. Не привязанная больше к бесконечной череде младенцев, она могла быть собой. С противозачаточными пришло то, что мы сейчас называем сексуальной революцией. Женщины впервые в истории могли, как мужчины, получать удовольствие от близости, не опасаясь последствий. В конце 1950-х в наших журналах регистрировалось от восьмидесяти до ста рождений в месяц. В 1963 году это число сократилось до четырёх-пяти. Это ли не социальные перемены!

Первые социальные реформы прокатились по стране в викторианскую эпоху.

Литераторы впервые написали о беззакониях, ранее никогда не разоблачавшихся, и тем самым перевернули общественное сознание. В числе требовавших реформ вопросов внимание многих дальновидных и образованных женщин привлекла необходимость хорошего ухода в больницах. Медсёстринское дело и акушерство пребывали тогда в плачевном состоянии. Эти профессии не считались почётным занятием для образованной женщины, и пробел заполняли недоучки. Карикатурные образы Сары Гэмп и Бетси Приг, созданные Чарльзом Диккенсом, – невежественные, отвратительные, хлещущие джин женщины, – могут показаться смешными, когда мы о них читаем, но перестали бы быть таковыми, если бы по причине беспросветной бедности нам пришлось вверить свою жизнь в их руки.
Выдающиеся организаторские способности Флоренс Найтингейл – нашей самой знаменитой медсестры – радикально изменили облик ухода за больными. Но она была не одинока: в историю сестринского дела вошло множество самоотверженных женщин, посвятивших свою жизнь повышению его качества. Одной такой группой стали акушерки Святого Раймонда Нонната. Это был религиозный орден англиканских монахинь, посвятивших себя благополучию малообеспеченных рожениц. Они открывали родильные дома в лондонском Ист-Энде и во многих трущобах великих индустриальных городов Великобритании.
В девятнадцатом веке (и ранее, конечно) бедная женщина не могла позволить себе плату, требуемую врачом за родовспоможение. Таким образом, она была вынуждена довольствоваться услугами акушерок-самоучек, или «мастериц на все руки», как их часто называли. Некоторые оказывались неплохими практиками, но остальные могли похвастаться лишь пугающими показателями смертности. В середине девятнадцатого столетия материнская смертность среди беднейших классов составляла 35–40 процентов, младенческая – 60. Осложнения вроде эклампсии, кровотечения или неправильного положения плода означали неизбежную смерть матери. Иногда, если какое-либо отклонение обнаруживалось во время родов, «мастерицы» бросали пациенток умирать в агонии. Нет никаких сомнений в том, что они работали в, мягко говоря, антисанитарных условиях, разнося инфекции, болезни и смерть.

Кроме того, что у них не было никакой подготовки, никто не контролировал ни численность, ни практику подобных «мастериц». Сент-Раймондские акушерки считали, что ответ на это социальное зло заключается в надлежащем обучении акушерок и законодательном контроле их работы.

В борьбе за реформу законодательства эти решительные монахини и их сторонники столкнулись с жесточайшим сопротивлением. Битва завязалась примерно в 1870 году; их называли «дурёхами», «канительщицами», «чудачками» и «назойливыми кумушками», обвиняли во всех смертных грехах – от извращения до жажды неограниченной наживы. Однако монахинь Нонната было не победить.

Сражение продолжалось тридцать лет, но наконец в 1902 году был принят первый Закон об акушерках и появился Королевский колледж акушерок.

Работа акушерок Святого Раймонда Нонната основывалась на религиозной дисциплине. Я не сомневаюсь, что в то время это было необходимо, потому что условия работы были настолько отвратительны, а работа столь безжалостна, что за неё могли взяться только верные Богу.
Флоренс Найтингейл писала, как ей, едва ли двадцатилетней, явился Христос, возвестивший, что её призвание – в этой работе.

Сент-Раймондские акушерки работали в трущобах лондонского Доклендса среди беднейших из бедных и почти всю первую половину XIX века были единственными достойными акушерками, работавшими там. Они неустанно трудились во время эпидемий холеры, брюшного тифа, полиомиелита и туберкулёза. В XX веке они работали во время двух мировых войн. В 1940-х остались в Лондоне и пережили «Большой блиц» с его массированной бомбардировкой доков. Они принимали роды в бомбоубежищах, землянках, криптах, на станциях метро. Это была неустанная, самоотверженная работа, которой они посвятили свои жизни, их знали и уважали, ими восхищались все жители Доклендса. Все говорили о них с искренней любовью.

Такими были акушерки Святого Раймонда Нонната, когда я впервые их узнала: орден монахинь, давших и соблюдавших обеты бедности, целомудрия и послушания, но также квалифицированных медсестёр и акушерок, в ряды которых я вступила, не подозревая, что это окажется самым важным опытом в моей жизни."

"В то время стало модным переводить малышей на смеси, внушая матерям, что так лучше для ребёнка. Однако акушерки Святого Раймонда Нонната не шли по этому пути, советуя и помогая всем своим пациенткам кормить грудью как можно дольше...
Я вспомнила очень убедительно звучащие лекции о преимуществе искусственного вскармливания, которые прослушала в начале своего обучения акушерству. Приехав работать с акушерками Нонната, я первое время считала их ужасно старомодными, потому что они вечно рекомендовали грудное вскармливание. Но я не принимала в расчет социальные условия, в которых работали сёстры. Лекторы не сталкивались с реальной жизнью. Они имели дело с модельными ситуациями и идеальными молодыми мамами из образованного среднего класса, существующими только в воображении, женщинами, которые запомнят все правила и сделают всё, как им велят. Эти кабинетные умники были далеки от глупых молодых девушек, которые могли напутать с рецептом, неправильно отмерить, не вскипятить воду, не простерилизовать бутылочки или соски, не помыть бутылочки. Эти горе-теоретики даже не могли представить полупустую бутылочку, оставленную на сутки, а потом сунутую ребёнку или катающуюся по полу и собирающую на себя кошачью шерсть и прочий сор. Наши лекторы никогда не говорили о возможности добавить в смесь что-либо ещё, например, сахар, мёд, рис, патоку, сгущёнку, манку, алкоголь, аспирин, солодовое молоко, какао. Вероятно, ничего подобного даже не приходило авторам учебников в голову. Но монахини Нонната постоянно с этим сталкивались."


Ссылка на книгу целиком на Флибусте.

Читать обязательно.

Scorpio

"Мы с маменькой эстеты".

Дородная тётка запенсионного возраста, весь спектакль подкармливающая замызганенького мужа арахисом из шелестящего пакетика и такой же шуршащей оберткой шоколадкой, обернулась ко мне в антракте и пропела:
"Соседушка! У вас программки нету? Программки, говорю, нету? Что, нету? Не знаете, антракт один или два будет?"
Я прикинула перспективы двух антрактов по развитию сюжета и попыталась поддержать разговор:
"Думаю, один".
"Думает она, - внезапно презрительно прошипела тётка, - ЗНАТЬ надо!"
Пока я задумалась над эстетикой нашего общения, к моей соседке прорвались товарки-театралки с галёрки, заметившие мажористую подругу в партере и подбежавшие выразить почтение, а заодно и обсудить последние новинки театрального сезона.
И тут, ходу их восторженной трескотни, от тётки прозвучала такая солидная рецензия на идущего в каком-то другом Киевском театре "Дон Жуана", что я сразу успокоилась: со мной очень даже достойно пообщались.
"Нужно, чтобы от Дон Жуана челюсть отвисала! А ОНО такое серое ЧМО!"
Эстеты, блин:)
Scorpio

Фото из СССР.

Уже встречала по отдельности эти фото из СССР...

«Люди в очереди», Новокузнецк, 1982 год.


«Один в ванной», пока надевают сухие штаны на одного ребенка, другой дожидается своей очереди в ванной, Дом ребенка № 2. Новокузнецк, 29 мая 1981 года.


«Игры в «резинку», двор на улице Тольятти, Новокузнецк, 9 мая 1985 года.

И многие другие...
Это не Донбасс, а Кузбасс, но мне кажется, что я даже помню лица из своего детства.
И сегодня, когда муж вдруг сбросил мне ссылку на эти фото (группы «Творческое фотографическое объединение профессиональных фотографов «ТРИВА», организованной в 1980 году Владимиром Воробьевым, Владимиром Соколаевым и Александром Трофимовым в Новокузнецке), я задумалась: почему это не показывают выставками, детям, в школах. Они же ничего не знают о реальной жизни, которая была всего одно поколение назад, у их родителей.
Уроки истории не покажут ТАК!
И не успела об этом подумать, как нашла Collapse )

Фотографии нужно показывать.

Цикл "Дети в Доме", в Детском доме.

Валера - портрет с табличкой на памятник отцу. 30.04.1987.

Больше фото здесь.