Кто к нам с мечом придёт, тот в орало и получит.
«..Они все погибнут... в рамках денацификации и демилитаризации России.»
Так и будет.
Интервью «Медузы».
"...Сейчас вообще страшно: 1922–1939 годы — вот они начинаются снова, спустя сто лет. А очень хочется им [мобилизованным] сказать, конечно, чтобы они развернулись — сколько их там будет — и пошли в сторону Москвы, блин.
Да даже и те, кому я пытался что-то объяснять, меня не послушали. На словах никто не верит, понимаете? Я такой же был — и меня когда-то люди, которые уже побывали на Украине, пытались отговаривать. Звонили прямо с передка и говорили: не вздумай.
В [нынешних мобилизованных] я вижу себя трехмесячной давности. Но сочувствия у меня к ним нет. Если есть выбор у тебя, выбери жизнь! Да, в тюрьме, да, государство будет считать тебя преступником — но сам для себя ты преступником не станешь. Ты никого не убьешь. Ты никого не застрелишь.
Реально мы — фашисты. Мы — фашисты. Тут нет никакого другого слова. На Украине сейчас действительно денацификация и демилитаризация — но не для Украины, а для нас."
Так и будет.
Интервью «Медузы».
"...Сейчас вообще страшно: 1922–1939 годы — вот они начинаются снова, спустя сто лет. А очень хочется им [мобилизованным] сказать, конечно, чтобы они развернулись — сколько их там будет — и пошли в сторону Москвы, блин.
Да даже и те, кому я пытался что-то объяснять, меня не послушали. На словах никто не верит, понимаете? Я такой же был — и меня когда-то люди, которые уже побывали на Украине, пытались отговаривать. Звонили прямо с передка и говорили: не вздумай.
В [нынешних мобилизованных] я вижу себя трехмесячной давности. Но сочувствия у меня к ним нет. Если есть выбор у тебя, выбери жизнь! Да, в тюрьме, да, государство будет считать тебя преступником — но сам для себя ты преступником не станешь. Ты никого не убьешь. Ты никого не застрелишь.
Реально мы — фашисты. Мы — фашисты. Тут нет никакого другого слова. На Украине сейчас действительно денацификация и демилитаризация — но не для Украины, а для нас."