Помнить, кто оккупант.
В воскресенье пополудни, когда лыжная группа наконец-то спешилась у колыбы и обмякла за столиком в благодатном тепле и ожидании обеда, наш гид и инструктор нырнул в телефон, скролля новостную ленту.
Сидели рядом.
"Что пишут? Вторжения в Украину, пока мы здесь катаемся, не случилось хоть?" - поинтересовалась я.
Филип моментально включился в мои тревоги.
"НЕТ. Хотя то, что войска России остались в Беларуси, - очень нехороший знак!"
Разговор в нашей компании, кроме меня и чеха Филипа состоявшей из двух индусов, иранки из Шираза и китаянки из Бостона, повернул в сторону войн.
И тогда Филип коснулся своей истории - того, что помнят чехи.
Он показал фотографию города Liberec, города, который мы проезжали несколько часов назад.

"Твои страхи реальны, - сказал он. - Мы видели их танки на улицах наших городов.
Никто не хочет, чтобы такое же повторилось."
А это настолько близко. Уже через сутки стало ближе. И приближается...
Сидели рядом.
"Что пишут? Вторжения в Украину, пока мы здесь катаемся, не случилось хоть?" - поинтересовалась я.
Филип моментально включился в мои тревоги.
"НЕТ. Хотя то, что войска России остались в Беларуси, - очень нехороший знак!"
Разговор в нашей компании, кроме меня и чеха Филипа состоявшей из двух индусов, иранки из Шираза и китаянки из Бостона, повернул в сторону войн.
И тогда Филип коснулся своей истории - того, что помнят чехи.
Он показал фотографию города Liberec, города, который мы проезжали несколько часов назад.

"Твои страхи реальны, - сказал он. - Мы видели их танки на улицах наших городов.
Никто не хочет, чтобы такое же повторилось."
А это настолько близко. Уже через сутки стало ближе. И приближается...